blind

Календарь - Сегодня

Календарь

Поиск по сайту

Счётчик

Главная Русская версия К 70-ти летию учреждения Болгарского подворья в Москве: обзор источников
К 70-ти летию учреждения Болгарского подворья в Москве: обзор источников PDF Печать E-mail
14.04.2018 00:00

 

Публикуем текст выступления Заведующего кафедрой церковно-практических дисциплин Николо-Угрешской семинарии протоиерея Александра Абрамова, которое состоялось на встрече, посвященной 70-ти летию учреждения Болгарского подворья в Москве.

Протоиерей Александр Абрамов. К 70-ти летию учреждения Болгарского подворья в Москве: обзор источников

 

ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСАНДР АБРАМОВ

 

К 70-ТИ ЛЕТИЮ УЧРЕЖДЕНИЯ 

БОЛГАРСКОГО ПОДВОРЬЯ В МОСКВЕ: ОБЗОР ИСТОЧНИКОВ

Важную роль в отношениях между Православными Церквами играют подворья – официальные представительства одних Церквей на канонической территории других Церквей, сейчас чаще всего – в их кафедральных городах.

Подворья осуществляют духовное окормление диаспоры той Церкви, которую они представляют, содействуют развитию студенческого обмена и других совместных проектов, а также, что особенно важно, поддержанию контактов между Предстоятелями Поместных Православных Церквей.

С чисто формальной стороны, подворье любой Поместной Православной Церкви в Москве (их сейчас существует семь) юридически является подворьем Патриарха Московского. Фактически же оно является подворьем Поместной Церкви. Что касается функционирования подворий, то все они сегодня функционируют как полноценные приходы, то есть как приходы, куда люди ходят независимо от их национальности, и где совершаются, как и в других приходах, все те таинства, которые люди просят. 25 марта 2004 года Священный Синод Русской Православной Церкви утвердил Положение о Подворьях Поместных Православных Церквей – документ, регламентирующий различные стороны жизни представительств братских Православных Церквей при Святейшем Патриархе Московском и всея Руси.

Будучи благочинным церковного округа, где расположены несколько таких подворий, несколько лет назад я приступил к проведению исследований их истории. Эта работа оказалась настолько интересной, что я решил посвятить отдельное исследование истории Болгарского Подворья в Москве. В последнем выпуске сборника трудов преподавателей и магистрантов нашей семинарии я опубликовал большую статью на данную тему [1].

Такая работа мне представляется особенно важной в преддверии 70-летия учреждения этого и нескольких других подворий в Москве. Этот юбилей мы будем отмечать 18 июля 2018 года. Недавно Святейший Патриарх Кирилл посетил Болгарию с мирным визитом, который был приурочен к 140-летию освобождения Болгарии Россией от турецкого ига в результате русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

В дореволюционный период в России действовали подворья целого ряда Церквей: Константинопольской, Антиохийской, Иерусалимской, Сербской. Они существовали в Москве и занимались, прежде всего, сбором благотворительной помощи на нужды страждущего православного населения, на борьбу за свободу от турецкого засилья. Болгарского подворья до 1917 года в России не было по объективным причинам.

Русская Православная Церковь оказывала в ΧΙΧ в. большую поддержку Болгарскому Православию. Например, отечественные духовные школы окончили многие видные иерархи и клирики Болгарской Церкви. В частности, первый экзарх Болгарский Антим (Чалыков) окончил в 1856 г. Московскую духовную академию, где был рукоположен во иеромонаха святителем Филаретом (Дроздовым). Русская Православная Церковь была одной из самых активных общественных сил, позиция которых привела к вступлению России в войну с Турцией за освобождение Болгарии.   

Тем не менее, провозглашение независимости Болгарского Экзархата спровоцировало в 1872 г. греко-болгарскую схизму, которая была преодолена только в 1945 г. В этот период независимая Болгарская Церковь не признавалась Поместными Церквами, прежде всего Константинопольской. Стремясь сохранить нейтрально-примирительную позицию в разгоравшемся конфликте, Российский Святейший Синод предпринял ряд мер, направленных на преодоление изоляции Болгарской Церкви, тем самым считая недостаточными причины для признания её раскольнической. Святейший Синод не признавал схизму 1872 года, о чём заявил в 1878 году, и с 1880 года до 1915 года снабжал Болгарскую Церковь Святым Миром, однако, принимая во внимание позицию Вселенского Патриархата, Русская Православная Церковь не поддерживала полного канонического общения с Болгарским экзархатом.

Поэтому в период с 1872 г. по 1945 г. в Русской Православной Церкви не было и не могло быть подворья Болгарского Экзархата – между Церквами не было евхаристического общения. История самой по себе идеи создания Болгарского подворья появляется именно в 1945 г. в связи с завершением Греко-болгарской схизмы и установлением евхаристического общения между Русской и Болгарской Православными Церквами.

Еще в октябре 1944 года Софийский митрополит Стефан просил Священный Синод Русской Церкви о содействии в её преодолении. 22 ноября 1944 года Синод обещал поддержку и посредничество при переговорах с Константинопольской Патриархией. В феврале 1945 года в Москве во время торжеств по случаю интронизации нового Патриарха Московского состоялась беседа Святейшего Патриарха Алексия I с Патриархами Александрийским Христофором и Антиохийским Александром III, а также с представителями Патриарха Константинопольского, митрополитом Фиатирским Германом и Патриарха Иерусалимского, архиепископом Севастийским Афинагором, на которой обсуждался «болгарский церковный вопрос». Результаты этих обсуждений Патриарх Алексий I изложил в своем письме 20 февраля 1945 г. экзарху Болгарскому. Усилия Русской Православной Церкви увенчались успехом.

22 февраля 1945 года схизма была снята, а 25 февраля 1945 года греческие и болгарские архиереи впервые совместно совершили Божественную литургию. 13 марта представителям Болгарской Православной Церкви был вручен подписанный Патриархом Вениамином и всеми членами Священного Синода  - Томос, которым отменялaсь схизма и признавалась автокефалия тысячелетней Болгарской Православнoй Церкви [2]. Большой вклад в снятие схизмы внес Патриарх Алексий I (Симанский) [3]. К концу войны советским руководством уже вовсю задействованы во внешней политике каналы церковной дипломатии. 10 апреля 1945 года новый Патриарх Московский и всея Руси Алексий I  встретился с Главой государства И.В.Сталиным.

Основную часть своего выступления я хотел бы посвятить источникам по истории создания и функционирования Болгарского подворья в Москве

До сих пор не было ни одного источниковедческого исследования истории Болгарского подворья в Москве. Были описания истории подворья, основанные на публикациях в Журнале Московской Патриархии и других опубликованных источниках. Например, именно такое описание содержится в защищенной  в прошлом году в ОЦАД магистерской диссертации секретаря Синода Болгарской Церкви епископа Мельнишского Герасима (Георгиева) на тему «Подворья Поместных Православных Церквей в Москве».

Проделанное мною исследование призвано восполнить этот недостаток и впервые дать систематическое изложение материалов государственных архивов Российской Федерации и Болгарии на тему истории Болгарского подворья в Москве в 1940-е – 1950-е гг. К сожалению, архивы Московской Патриархии и Отдела внешних церковных связей закрыты для исследования, в связи с этим моя работа с источниками была ограничена государственными архивами.

Подавляющее большинство имеющихся материалов по данной теме хранятся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), в фонде Р-6991 «Совет по делам Русской Православной Церкви».

Отправным документом ГАРФ по теме Болгарского подворья является справка председателя Совета по делам Русской Православной церкви Георгия Григорьевича Карпова о пребывании делегации Болгарской Православной Церкви в Советском Союзе. Делегация находилась в России с 27 июня по 17 июля 1945 г.

Экзарх Болгарский Стефан в ходе этой поездки обратился к Карпову с просьбой о назначении представителя при Патриархе, получив от Патриарха Алексия I обещание, что «будет решать вопрос о представительстве», но «только при установлении двусторонних церковных сношений» [4]. Эту просьбу Патриарх передал главе Совета по делам русской православной церкви Георгию Григорьевичу Карпову. Уже 3 ноября 1945 г. Алексий I писал Экзарху Стефану: «Вопрос о храме для Вас в Москве стоит определённо в положительном смысле» [5].

В феврале 1947 г. в письме Карпову патриарх Алексий прямо упоминает о данном Патриархией обещании главам нескольких Поместных Церквей открыть для них подворья в Москве [6]. Их открытие предполагалось приурочить к Всеправославному совещанию в Москве, первоначально планировавшемуся на 1947 г. В докладе Совета по делам Русской Православной Церкви об итогах работы за 1946 г. Карпов предлагал: «рассмотреть представленные патриархом Алексием ходатайства, главным образом связанные с обеспечением проведения в сентябре 1947 г. санкционированного правительством Вселенского совещания… предоставить церкви в Москве, Ленинграде и Киеве для подворий заграничных церквей» [7]. Именно Вселенское совещания планировалось в Москве в 1947 году, когда по замыслу И. Сталина Московский Патриархат должен был фактически стать первым среди Поместных Церквей, объединив вокруг себя все славянские Церкви.

Подворья планировалось открывать не только в Москве, но и в других крупных городах СССР. Так, в докладной Карпова от 30 сентября 1948 г. об условиях принятия бывшего экзарха Болгарского Стефана на покой в один из монастырей в СССР в качестве варианта рассматривается его назначение настоятелем Болгарского подворья – с перенесением самого подворья в Киев [8].

5 июня 1947 г. Карпов со ссылкой на резолюцию Сталина обратился в Совет министров с ходатайством о выделении храмов под подворья [9] и потребовал их скорейшего освобождения от размещавшихся в них организаций. Храмы предполагалось сначала открыть для богослужений, а передать их Церквам под подворья только «после полного освоения их русской общиной» [10].

В связи с медленным продвижением дела, 1 августа 1947 г. Карпов вынужден был обратиться в Совмин с повторным ходатайством об открытии подворий [11], предлагая при этом воздержаться от передачи подворий Александрийскому и Иерусалимскому Патриархатам в связи с их недоброжелательным отношением к Всеправославному совещанию в Москве. Зато Карповым было предложено предоставить Болгарской Церкви подворье в Москве.

Наконец, Карпов 17 декабря 1947 г. в своем письме сообщил патриарху, что «разрешается организация в городе Москве храмов-подворий Антиохийского и Сербского патриархатов и Болгарской православной церкви» [12], в связи с чем считал нужным «теперь же официально уведомить патриархов Антиохийской и Сербской церквей и экзарха Болгарской церкви… и разработать согласованное с ними положение о храмах-подворьях» [13].

Храмы выбирались по предложению Патриарха, но, ввиду сокращавшихся сроков до Совещания, определялись, исходя из состояния зданий и затрат на их ремонт. Патриарх в одном из писем Карпову подчеркивал, что указанные им храмы «должны быть приведены в полный порядок ко времени совещания» [14]. В итоге подворья оказались не там, где планировалось изначально. Болгарское подворье впоследствии думали устроить в храме иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость» на ул. Большая Ордынка, но в итоге в июле 1948 г. оно оказалось в храме Успения Пресвятой Богородицы в Гончарах. Причиной этому было то, что этот храм после революции не закрывался и потому не нуждался в реставрации и каких-либо работах, а храм на Ордынке был занят Третьяковской галереей.  Успенский храм был построен в 1654 г., он имеет редчайшие горельефные фигуры апостолов, изготовленные Степаном Полубесом. Церковь украшена поливными изразцами того же времени, составляющими цветной пояс, протянутый непосредственно под карнизом вдоль храма.

В 1948 году было выработано «Положение о храмах, передаваемых автокефальным православным церквам», которое одобрено Совмином СССР 7 января 1949 г. [15]

Примечательно, что в ходе обсуждения проекта Валютное управление Минфина СССР предложило лишить подворья права перевода средств за границу [16], а Совет по делам русской православной церкви отстаивал свободу церковных подворий, считая, что «политически нецелесообразно лишать автокефальные церкви возможности получать доходы от переданных в их пользование храмов» [17].

В дни празднования 500-летия автокефалии Святейший Патриарх Алексий I восстановил давнюю традицию служения в пределах Русской Православной Церкви подворий Поместных Православных Церквей-Сестер, являющихся официальным средством углубления взаимопонимания и сотрудничества между ними. В торжественной обстановке митр. Крутицкий и Коломенский Николай, Председатель ОВЦС передал в Москве храмы: Антиохийской делегации для подворья Антиохийской Церкви, Святейшему Патриарху Сербскому Гавриилу для подворья Сербской Церкви и Блаженнейшему Экзарху Болгарии митр. Стефану для подворья Болгарской Церкви.

Торжественная передача храма Болгарской Православной Церкви состоялась 17 июля 1948 г. накануне открытия торжеств по случаю 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви. На торжественной церемонии в присутствии экзарха Болгарского Стефана глава Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата митрополит Николай (Ярушевич) сообщил, что по благословению Святейшего Патриарха Алексия учреждается подворье Болгарской Православной Церкви в Москве. В своем слове он выразил надежду на то, что этот храм будет служить живой связью между двумя Церквами [18].

Таким образом, учреждение болгарского подворья в Москве произошло в ходе визита в Москву делегации Болгарской Церкви во главе с ее главой Экзархом Стефаном. Сведения о процессе передачи храма для Болгарского подворья содержит докладная Карпова в Совмин и ЦК ВКП(б) «О совещании в Москве руководителей и представителей православных церквей, его итогах и перспективах зарубежной работы Московской патриархии» [19].

Исследователь церковной Москвы покойный протодиакон Сергий Голубцов цитировал слова протоиерея Виктора Ипполитова, который вспоминал, что болгарские представители только возглавляли соборное богослужение по праздникам, живя в дипломатическом доме на шоссе Энтузиастов и не вмешиваясь в административные и хозяйственные дела, которыми ведали настоятели и хозяйственники. Последние отчитывались перед Патриархией, в основном, перед возглавлявшим хозяйственное управление Патриархии Данилой Андреевичем Остаповым. Так продолжалось до известной реформы 1961 г., передавшей почти всю власть старостам. Тогда болгарские представители взяли в свои руки бразды правления [20].

Теперь обратимся к источникам, которые характеризуют период настоятельства  архимандрита Мефодия (Жерева): 1948-1950 гг.

Первым настоятелем Болгарского подворья стал протосингел Синода Болгарской Церкви 39-летний архимандрит Мефодий (Жерев), впоследствии, по возвращению в Болгарию, ставший настоятелем Русского храма в Софии, а затем и игуменом Рыльского монастыря. Архимандрит Мефoдий прекрасно владел русским языком, изучив его еще в юности. Он был настоящим монахом и милосердным духовником, а также составителем жизнеописания св. прав. Иоанна Кронштадтского. Управляющий русскими православными приходами в Болгарии недавно канонизированный святитель Серафим (Соболев) в письме Алексию I от 26 апреля 1949 г. упоминает о нём как об одном из своих учеников и «стойких борцов за св. православие» [21]. Протоиерей Всеволод Шпиллер писaл о нём: «...в высшей степени православный... челoвек, воспитанный в мистическом благоговении в отношении к Русской Церкви» [22].

Как я отметил в начале доклада, я буду характеризовать архивные документы, а не описывать сами события, поэтому начну с документов Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ).

Имя архимандрита Мефодия, как кандидата в настоятели Болгарского подворья было озвучено еще в 1947 году. В хранящейся в ГАРФ составленной в МИДе справке «О положении в Болгарской православной церкви» от 2 декабря 1947 г. архим. Мефодий назван одним из лидеров группы «прогрессивного низшего духовенства», которая была охарактеризована как «стоящая ближе к народу и впитавшая его традиционные русофильские чувства» [23].

В архивных документах упоминается визит архимандрита Мефодия в Москву, имевший место с 12 по 29 августа 1947 г. [24] Цель визита обозначена так: «Для получения займа для болгарской церкви»  [25].

Этот же источник позволяет точно датировать время пребывания архимандрита Мефодия в Москве. В нем имеется запись: «Прибыл в составе делегации на церковные торжества и затем остался в Москве в качестве настоятеля болгарского храма-подворья. Boзвратился на родину 6.II-1950». Таким образом, мы имеем точную хронологию пребывания архим. Мефодия на должности главы подворья: 18 июля 1948 года  - 6 февраля 1950 года.

Краткость его пребывания в Москве обусловлена тем, что в результате конфликта с Синодом в сентябре 1948 года  экзарх Стефан покинул свой пост [26].  Болгарскими чиновниками, курирующими Церковь, отец Мефодий воспринимался как его сподвижник и они поспешили предпринять усилия, чтобы архим. Мефодий был отозван в Москву. Соответствующая инициатива была поддержана Советом по делам русской православной церкви.

В ходе беседы с Послом Болгарии в СССР Стеллой Благоевой, состоявшейся 1 сентября 1949 г. глава этого совета Георгий Карпов сослался на будто бы имевшуюся просьбу патриарха Алексия  информировать правительство Болгарии о целесообразности отзыва Мефодия из Москвы. Однако, если мы  обратимся к одному из  писем  самого патриарха Алексия в совет, то увидим, что он ничего не знал о планах смещения архимандрита Мефодия и, тем более, не поддерживал эти планы [27]. Карпов сказал Благоевой, что архим. Мефодий продолжает, в обход Синода Болгарской Церкви, поддерживать контакты с опальным митрополитом Стефаном, чем якобы ставит патриарха Алексия «в неудобное положение»  [28].

23-им ноября 1949 г. датировано письмо Карпова Клименту Ефремовичу Ворошилову и заместителю министра иностранных дел СССР Андрею Андреевичу Громыко с приложением копии записи беседы с Благоевой [29]. Там сообщалось, что на имя архим. Мефодия дипломатической почтой поступил пакет, где оказались «фашистские церковные брошюры периода 1935 года»  [30], о чём сразу же доложили в Софию.

В письме Совета  в МИД СССР от 27 декабря 1949 г. цитируется письмо протоиерея Всеволода Шпиллера, в котором он информировал патриарха Алексия, что, когда от Дирекции вероисповеданий Болгарии, а этот был аналог советского Совета по делам религий, в Синод  Болгарской Церкви поступило представление об отзыве Мефодия как провинившегося в «ненормальном поведении» [31]. Болгарский Синод отказался тогда отозвать  архим. Мефодия ввиду «некоторой сомнительности мотивов» и необходимости получения выраженного согласия патриарха. Дирекция в ответ оказала давление на Синод, сказав, что «согласие уже имеется» [32]. Более того, Карпов даже направил в Правительство Болгарии рекомендацию «повременить с его хиротонией в епископы и тем более в митрополиты (п. 9)» [33]. Поэтому архимандрит Мефодий так и не стал епископом.

Согласно записи встречи 23 ноября 1949 г. Карпова с Благоевой, она представила согласованные Дирекцией вероисповеданий с Синодом кандидатуры новых сотрудников Болгарского подворья: настоятеля архимандрита Максима (Минкова - будущего патриарха Болгарского) и его помощника, женатого священника Ивана Караджова. Оба они были рекомендованы Совету как «лица с прогрессивными взглядами». Архимандрит Максим характеризуется как человек «из бедной крестьянской семьи», который «во время пребывания в университете дружил с прогрессивным студенчеством» [34], а священник Иван Караджов – член Компартии Болгарии, отчислявшийся из семинарии за членство в болгарском комсомоле и антифашистскую деятельность. Симпатии Совета первоначально склонялись к священнику-коммунисту, которого хотели продвинуть на пост секретаря Синода Болгарской Церкви [35]. Караджов был активистом обновленческого «Союза священников», о чём говорится в записи беседы зампреда Совета Белышева с прот. Всеволодим Шпиллером 7 февраля 1950 г. [36]

В Центральном государственном архиве Болгарии (Централен държавен архив - ЦДА) также хранятся источники по служению Мефодия Жерева в Москве. В отдельной папке – переписка с Московским Патриархатом.

Эти документы свидетельствуют, что архимандрит Мефодий проявлял активность в контактах с Москвой еще до своего назначения представителем: в 1946 и 1947 гг. он предоставлял патриарху по его просьбе доклады о католической пропаганде в Болгарии и экуменическом движении, в 1946 г. – о положении славянских монастырей на Афоне. Участвовал в подготовке Всеправославного совещания 1948 года в Москве и выступил на нём с докладом о положении славянских монастырей на Афоне [37].

За 1949 г. в одной из  папок болгарского архива отложились письма болгарского МИД в Синод Болгарской Церкви, что работа Мефодия может способствовать укреплению отношений между двумя Церквами и странами [38], здесь же мы находим проповедь архим. Мефодия от 2 октября в канун дня Мира [39], а также его письмо от 4 сентября наместнику-председателю Синода митрополиту Врачанскому Паисию с выражением озабоченности по поводу своего отзыва [40], письмо о кандидатурах новых сотрудников подворья от 28 октября [41], письма архим.  Мефодия главе Дирекции по делам вероисповеданий Павлу Тагарову от 18 ноября о передаче книг [42] с выражением озабоченности слухами о своем отзыве из Москвы [43].

В болгарском архиве отложилась копия письма от 11 января 1950 г. наместника-председателя Синода митрополита Врачанского Паисия на имя патриарха Алексия о предложении Болгарского Синода назначить новым настоятелем московского подворья архимандрита Максима, а его помощником назначить Благоговейного священника Ивана Караджова [44]. Письма после 6 февраля относятся уже к периоду, когда архим. Мефодий вернулся в Болгарию: письмо от  1 марта Павлу Тагарову с оправданиями по поводу выдвинутых против него обвинений [45], письмо от 18 мая о полученной от патриарха Алексия благожелательной телеграмме [46] и о тёплом ответе патриарха на его пасхальное поздравление [47]. Письмо Мефодия председателю Совмина Болгарии Червенкову содержит рассказ об инциденте с отказом вернуть ему изъятый болгарскими властями багаж, поступивший из Москвы – иконы у него конфисковали, и он просил передать ему хотя бы рукописи [48]. Все эти детали рисуют картину положения, в котором оказался архим. Мефодий по возвращении в Москву.

Теперь перейдем к источникам по настоятельству  архимандрита Максима (Минкова): 1950–1955 гг.

Прибытие в Москву архимандрита Максима (Минкова) и священника Караджева в начале мая 1950 года было заметным событием для церковной Москвы. 8 мая 1950-го года они были приняты патриархом, после чего в сопровождении благочинного протоиерея Павла Цветкова приехали на Болгарское подворье, где их ввёл в курс дел назначенный Патриархией после отъезда архим. Мефодия и. о. настоятеля протоиерей Николай Михайлов [49] (1891–1950). Этот московский священник скончался уже 2 сентября  1950-го года и был похоронен на Ваганьковском кладбище [50].

Совет по делам Русской Православной Церкви был недоволен поведением священника Ивана Караджова в Москве. Уже в письме от 24 января 1951 г. на имя зам. министра иностранных дел СССР Лаврентьева Карпов предложил отозвать его в Болгарию, а на подворье оставить одного только архимандрита Максима [51]. В письме из МИД Болгарии Карпову данная идея получила поддержку [52]. Нельзя забывать, что до середины 1950 годов Георгий Карпов, будучи главой Совета, возглавлял «курировавший» Церковь отдел в МГБ, который имел возможность слежки за церковными представителями.

Карпов в данный период вообще склонялся к мнению о целесообразности упразднения Болгарского подворья. «Открытием этого подворья, – писал он, – имелось в виду закрепить связи между Русской и Болгарской Православными Церквами, а главное оторвать б[ывшего] экзарха Стефана от экуменистов. Цель эта была в известной мере достигнута…» [53]. Карпов писал, что в Московской Патриархии уже «не видят никакой практической целесообразности в дальнейшем существовании подворья, и если Московская патриархия не ставит об этом вопрос официально, то из чисто тактических соображений» [54].

Тем не менее, во многом благодаря позиции Патриарха Алексия,  подворье было сохранено как важная часть международного имиджа Болгарской Церкви и в какой-то мере и самой Болгарии. В секретной справке посольства СССР в Софии московское подворье возглавляет список представительств и общин Болгарской Православной Церкви за границей [55].

Расширить штат представительства пытался будущий патриарх Болгарский Кирилл, который ещё до патриаршества, в 1952 г., просил председателя ОВЦС митрополита Крутицкого Николая (Ярушевича) «принять в храм-подворье Болгарской церкви в Москве 1–2 священников на перевоспитание», отмечая, что пребывание в Москве Караджова сильно умерило его былые обновленческие взгляды и критическую настроенность по отношению к Русской Церкви [56].

В записке, составленной в Совете по делам русской церкви  6 ноября 1952 г. говорится о планах рекомендовать архимандрита Максима в епископы [57], а в справке того же ведомства от 19 сентября 1953 г. отмечено мнение патриарха Кирилла, согласно которому «ему можно уже поручить более ответственную работу» [58].

Архимандрит Максим сопровождал митрополита Крутицкого Николая во время его визита в Болгарию в мае 1952 года, участвовал во всех встречах, осуществлявшихся в ходе визита.

В 1953 году в Болгарской Православной Церкви было восстановлено Патриаршество – древнее украшение и честь этой Церкви. Русская Православная Церковь в числе первых признала восстановление Болгарского Патриаршества и во многом содействовала признанию его во всём православном мире.

Накануне отъезда архим. Максима будущего Болгарского патриарха,   19 сентября 1955 г. патриарх Алексий писал Карпову: «Архимандрита Максима хорошо бы отметить вниманием и с Вашей стороны: вполне приличный и скромный представитель Болгарской церкви. Я ему предполагаю дать добрый письменный отзыв об его пребывании у нас и подарить панагию, как будущему, несомненно, и в ближайшее время, епископу» [59]. Высокую оценку личнoсти архимандрита Максима как представителя Болгарской Православнoй Церкви дал в письме от 6 сентября 1955 г. на имя патриарха Болгарского Кирилла патриарх Алексий: «В продолжение шестилетнего предстояния в Москве предстоятелем подворья Высокопреподобный архимандрит Максим показал себя достойным представителем Болгарской Церкви и болгарского народа. Скромный в своих внешних проявлениях, внутренне исполненный сознания своего долга, он снискал искреннюю любовь церковных кругов Русской православной церкви и уважение общественности» [60]. В письме от 17 ноября 1955 г. патриaрх Алексий писaл: «Мы ценим его как благочестивого священнослужителя, которого высоко ценила и возлюбила и паства Болгарского подворья. Он всегда был… безукоризненным носителем своего сана» [61].

В ГАРФ отложились машинописные копии писем архимандрита Максима (Минкова) главе ОВЦС митрополиту Николаю (Ярушевичу) от 6 февраля 1956 г. с выражением благодарности за заботу во время служения в Москве [62]. В этом же архиве мы находим и письмо патриарха Болгарского Кирилла патриарху Алексию от 22 июля 1955 г. о назначении архимандрита Максима Генеральным секретарём Священного Синода Болгарской Православной Церкви [63].

В должности Генерального секретаря Синода и после хиротонии во епископа Браницкого владыка Максим поддерживал отношения с Карповым, которого ежегодно лично поздравлял с гражданскими праздниками [64].

В упомянутом мной ранее болгарском архиве ЦДА также сохранилась переписка, касающаяся пребывания архимандрита Максима в Москве.

Так, здесь имеется письмо от 18 декабря 1950 г. о размере зарплат клирикам подворья (10 тыс. руб. в месяц у архимандрита Максима и 8 тыс. у священника Караджова), о предоставлении Патриархией им бесплатного жилья, о положении Церкви в СССР, ее правовом статусе и доходах [65].

В этом же архиве отложились документы, связанные с визитом в Москву наместника-председателя Синода митрополита Пловдивского Кирилла в 1951 г. [66] Патриарх в ходе визита посетил Болгарское подворье. В одном из документов содержится замечание митрополита Кирилла, что «настоятель подворья зарекомендовал себя положительно не только в церковных кругах, но и имеет хорошие отзывы со стороны общественности» [67].

Рассмотрим источники по настоятельству в Болгарском подворье архимандрита Афанасия (Бончева)

Архимандрит Афанасий (Бончев) являлся выпускником Софийской семинарии, богoсловского факультета Софийского университета и философского факультета yниверситета в Марбурге, где специализировался в области слaвистики и византинистики, получив в 1945 г. степень доктора филoсофии, а по возвращении преподавал немецкий язык в Софийской семинарии.

В фонде 6991 ГАРФ отложились машинописная копия письма патриарха Болгарского Кирилла патриарху Алексию от 22 июля 1955 г. о назначении архимандрита Афанасия  на должность настоятеля Болгарского подворья в Москве [68] и не отмеченный конкретной датой машинописный проект письма патриарха Алексия патриарху Болгарскому Кириллу с извещением о готовности принять его [69]. Данному назначению посвящена статья в № 12 «Журнала Московской Патриархии» за 1955 г. [70] Однако, архимандрит Афанасий вскоре после назначения в Москву заболел и вынужден был отбыть на родину, что прослеживается в статье «Журнала Московской Патриархии» в № 12 за 1956 г. [71] В фонде номер 6991 ГАРФ отложилось письмо Патриарха Алексия Патриарху Болгарскому Кириллу от 4 января 1956 г. о его прибытии в Москву где, в то же время, сообщается о целесообразности его возвращения на родину для прохождения лечения [72].

После возвращения в Болгарию до 1960 г. архимандрит Афанасий (Бончев) был насельником в Бачковском монастыре, а в период до 1976 г. работал старшим научным сoтрудником в отделе Рукописей и старопечатных книг в Церковном историко-археолoгическом музее при Священном Синоде. Скончался 29 июля 1978 г., оставив после себя ряд трудов по общественым и церковно-историческим вoпросам, публиковавшихся как в «Церковном вeстнике», так и в «Журнале Московской Патриархии» [73].

В заключение рассмотрим источники по периоду настоятельства архимандрита Антония (Костова)

В ГАРФ отложилась машинописная копия письма патриарха Болгарского Кирилла патриарху Алексию от 30 мая 1956 г. [74] с извещением о назначении архимандрита Антония (Костова) на пост настоятеля Болгарского Подворья в Москве, а также ответное письмо патриарха Алексия патриарху Болгарскому Кириллу от 19 июня 1956 г. [75] о готовности принять архимандрита Антония на служение во главе болгарского церковного представительства.

Биографические сведения об архимандрите Антонии содержатся в двух машинописных справках, хранящихся в ГАРФ: подготовленном в Совете по делам Русской Православной Церкви материале «Биографические сведения о настоятеле Болгарского Подворья в Москве архимандрите Антонии» от 27 декабря 1956 г. [76] и в справке сотрудника Совета по делам Русской Православной Церкви Г.Т. Уткина «О новом настоятеле Болгарского Подворья в Москве архимандрите Антонии (Костове)» от 20 марта 1957 г. [77]

Первая из этих справок излагает биографию и послужной список клирика.

Архимандрит Антоний (Костов) родился 23 сентября 1915 г. Выпускник Софийской семинарии, он в 1941 г. окончил богословский факультет Софийского университета и «некоторое время специализировался на Евангелическом факультете в Берлине». 23 июля 1942 г. принял монашество, 30 августа того же года рукоположен во иеродиакона, а 30 октября 1943 г. – во иеромонаха. В 1947 г. иеромонах Антоний был возведён в сан архимандрита.

По возвращении из Германии последовательно занимал должности протосингела Драмской митрополии в Греции и Неврокопской митрополии в Болгарии, ректора Богословского института в Черепишском монастыре и инспектора Софийской Духовной Академии им. св. Климента Охридского.

Справка главы международного отдела Совета по делам русской православной церкви Г.Т. Уткина сфокусирована на моментах его устройства в СССР. Здесь упоминается, что он прибыл в СССР в 1956 г., «в настоящее время проживает в Московской области, ст. Переделкино на даче Патриарха Московского и всея Руси Алексия». Уткин отмечал, что  «архимандрита Антония устраивает отдельная двухкомнатная квартира с удобствами». Квартира была предоставлена Московской Патриархией при содействии Совета.

О деятельности архимандрита Антония (Костова) в Москве мы нашли упоминание в его письме Г.Г. Карпову от 24 апреля 1958 г., где речь идёт об умиротворении  конфликта на Болгарском подворье, улаженном при личном посредничестве Патриарха Алексия. Письмо содержит ходатайство о снисхождении к протоиерею Константину Архангельскому [78], который закончил свою жизнь в 1969 году настоятелем Храма Воскресения Христова в Сокольниках.

Таким образом, изучение источников двух архивов по истории Болгарского подворья в Москве в конце 1940-х -1950- х гг. выявило различные аспекты истории Болгарского подворья в Москве: это и причины создания подворья, личности и судьбы настоятелей Болгарского подворья, самым видным и успешным из которых в 1940-е и 1950-е гг. стал будущий патриарх архимандрит Максим (Минков).

В августе 1961 года по настойчивому ходатайству Русской Православной Церкви Вселенская Патриархия, всё же, признала достоинство Болгарского Патриарха Кирилла, и делегация последней смогла принять участие во Всеправославном совещании 1961 года на греческом острове Родос.

В дальнейшем дружеские связи между нашими Церквами продолжали активно развиваться.

К Болгарскому подворью в настоящее приписан храм свт. Николая на Болвановке, находящийся недалеко от Успенского храма по адресу Верхняя Радищевская, 20. Ныне существующий двухэтажный храм в стиле московского барокко был освящен в 1712 г. В нач. XX в. храм был капитально отреставрирован снаружи и богато украшен внутри. После закрытия размещались государственные учреждения. Возвращен Церкви в 1992 г.

Приветствуя Предстоятеля Болгарской Православной Церкви Неофита и членов делегации в древнем Даниловом монастыре – духовном и административном центре Русской Церкви в мае сего года – Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл сказал: «Я с большим удовлетворением свидетельствую о том, что отношения между нашими братскими Церквами находятся на очень высоком уровне, на них не отражаются никакая политическая конъюнктура, никакие перемены в политических взглядах, случающиеся в Европе. Так и должно быть, потому что в основе этих отношений – общая вера и опыт участия в освободительной борьбе, ставший частью исторической памяти русского и болгарского народов».

Уверен, что сегодня особенно важно развивать и укреплять связи между нашими народами. Прочная основа этих связей – не только в общности нашей истории и культуры, но и в присущем нашим народам общем взгляде на многие проблемы и вызовы современности, в общих нравственных ориентирах, сформированных православной верой. Изучение истории наших межцерковных отношений призвано способствовать осуществлять такие связи.

Благодарю за внимание.

 



[1] Абрамов Александр, протоиерей. ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ РУССКО-БОЛГАРСКИХ ЦЕРКОВНЫХ СВЯЗЕЙ В КОНЦЕ 1940-Х — СЕРЕДИНЕ 1950-Х ГГ.  (НА ПРИМЕРЕ ЦЕРКОВНЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВ) // Угрешский сборник. Труды преподавателей и магистрантов Николо-Угрешской православной духовной семинарии. 2017. Выпуск 8. С. 110-139.

[2] Скурат К.Е. История Поместных Православных Церквей. М., 1994. Русские огни. Глава IV. Болгарская Церковь. Перекращение схизмы.// http://lib.pravmir.ru/library/readbook/2256#part_34323

[3] Цыпин В.А., прот. История Русской Церкви. Глава VII. Русская Православная Церковь в послевоенные годы // http://www.sedmitza.ru/lib/text/440007/

[4] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 16. Л. 125-148. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.1. С. 171.

[5] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 16. Л. 218-218 об.

[6] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 65. Л. 14. Опубл.: Письма патриарха Алексия Ι в Совет по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров – Совете министров СССР. Т.1. С. 235-236.

[7] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 149. Л. 78, 95-118. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.1. С. 389-408.

[8] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 419. Л. 22-24. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.1 С. 753.

[9] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 149. Л. 306-308.

[10] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 65. Л. 31-32. Опубл.: Письма патриарха Алексия Ι в Совет по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров – Совете министров СССР. Т.1. С. 253.

[11] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 150. Л. 28-30.

[12] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 59. Л. 62-63.

[13] Там же.

[14] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 65. Л. 14. Опубл.: Письма патриарха Алексия Ι в Совет по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров – Совете министров СССР.Т.1 – С. 235-236.

[15] Письма патриарха Алексия Ι в Совет по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров – Совете министров СССР Т.1 – С. 378– 379.

[16] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 291. Л. 82. Опубл.: Письма патриарха Алексия Ι в Совет по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров – Совете министров СССР. Т.1– С. 379.

[17] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 291. Л. 74-75. Опубл.: Письма патриарха Алексия Ι в Совет по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров – Совете министров СССР. Т.1 – С. 379.

[18] Передача подворий автокефальным Православным Церквам // ЖМП. 1948. № 8 С. 66.

[19] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 290. Л. 121-129; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 8. Л. 99-107. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.1 – С. 739.

[20] Голубцов С., протодиакон. Церковная Московия 1935-1965 гг. // Церковно-исторический вестник. 2004. № 11. С. .

[21] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 576. Л. 92-99. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2 – С. 110.

[22] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 132. Л. 160.

[23] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 132. Л. 215, 219-229. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.1 – С. 623.

[24] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 456. Л. 12.

[25] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 456. Л. 12.

[26] См: Суханов Ф.В. Церковь и государство в Болгарии (середина 1940-х – начало 1950-х гг.). Канд. дисс.  Краснодар, 2009. С. 180-215.

[27] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 73. Л. 50. Опубл.: Письма патриарха Алексия Ι в Совет по делам Русской православной церкви. Т.1 – С. 498-499.

[28] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 576. Л. 250-256. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2– С. 259-263.

[29] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 454. Л. 118-122 // Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2– С. 316-320.

[30] Там же. С. 319.

[31] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 576. Л. 214-216. Опубл.: Письма патриарха Алексия Ι в Совет по делам Русской православной церкви.  Т.1. С. 499.

[32] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 576. Л. 214-216. Опубл.: Письма патриарха Алексия Ι в Совет по делам Русской православной церкви. Т.1. С. 499.

[33] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 576. Л. 151-154. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2. С. 264-268.

[34] Там же, С. 318.

[35] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 576. Л. 189-190. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе Т.2. С. 307-309.

[36] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 731. Л. 33-42. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2. С. 374-375.

[37] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391. Л. 24-25.

[38] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391.Л. 1-2.

[39] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391. Л.10-13.

[40] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391. Л. 29-32.

[41] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391.Л. 3-4.

[42] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391.Л.16-20.

[43] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391.Л. 21.

[44] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391. Л.5.

[45] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391. Л. 26-27.

[46] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391. Л. 28.

[47] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391. Л. 6.

[48] ЦДА. Ф. 165. Оп. 9. е.х. 391. Л. 7-9.

[49] Прибытие представителей Болгарской Православной Церкви // ЖМП. 1950.№6. С.12-13

[51] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 841. Л. 7-8. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2 – С. 652.

[52] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 841. Л. 39-40. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2. С. 688.

[53] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 841. Л. 7-8. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2. С. 652-653.

[54] Там же, С. 652.

[55] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 842. Л. 2-11. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2. С. 779-780.

[56] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 872. Л. 202-204. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2. С. 966-967; ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 988. Л. 77-86. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2. С. 957-963.

[57] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 988. Л. 139-142. Опубл.: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2. С. 1018-1021.

[58] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 1101. Л. 152-156. Опубл: Власть и церковь в Восточной Европе. Т.2. С. 1134.

[59] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 127. Л. 56-57 об. Опубл.: Письма патриарха Алексия Ι в Совет по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров – Совете министров СССР. Т.2 – С. 137-138.

[60] «Църковен Вестник». София. 1971. №11. С. 25.

[61] Там же.

[62] Письмо архимандрита Максима (Минкова) митрополиту Крутицкому и Коломенскому Николаю. Благодарность за заботу во время прохождения служения в Москве. 6 февраля 1956 г. Копия. Машинопись. ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 188. Л. 2.

[63] Письмо Патриарха Болгарского Кирилла Патриарху Алексию Ι. О назначении архимандрита Максима (Минкова) Генеральным секретарём Св. Синода БПЦ и о назначении нового настоятеля Болгарского Подворья в Москве. № 9594. 22 июля 1955 г. Копия. Машинопись. ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 164. Л. 228 – 228 об.

[64] Текст телеграммы Г.Г. Карпова епископу Браницкому Максиму. Благодарность за поздравление с 40-летием Октября. Без номера. Ноябрь 1957 г. Проект. Машинопись. ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 217. Л. 80.

[65] ЦДА. Ф. 165.Оп. 9.е.х.390. Л. 1.

[66] ЦДА. Ф. 165. Оп. 4. Д.68. Л. 2.

[67] ЦДА. Ф. 165. Оп. 4. Д.68. Л. 3.

[68] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 164. Л. 228–228 об. Копия. Машинопись.

[69] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 164. Л. 248.

[70] Назначение нового настоятеля подворья Болгарской Православной Церкви в Москве // Журнал Московской Патриархии. 1955. № 12. С. 8.

[71] ЖМП, 1956. № 12. С. 8.

[72] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 188. Л. 1.

[73] ЖМП, 1959. №5. С. 67.

[74] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 188. Л. 38. Копия. Машинопись.

[75] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 188. Л. 39.

[76] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 188. Л. 306.

[77] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 215. Л. 38.

[78] ГА РФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 243. Л. 43.